с запашком мог любого начальника, и пожалуйста -
  показательное лишение должности, партбилета и прочего... Нормальные менты
  Палыча презирали. Вытрезвитель стоял на отшибе, за забором, метрах в
  восьмистах от здания, и подъезд у него был свой, отдельный. А Палыч теперь
  действительно "танцевал" под Груздевым; бывшего начальника РОВД убрали еще в
  девяносто первом, в милиции демократил какой-то выдвиженец, постепенно
  отправил "старичков" на пенсию, набрал своих людей... А Палыч прижился.
  Славен он был всякими "забавами" еще в бытность свою трезвенным начальником,
  но сильно буреть опасался; впрочем, менты и тогда свою грязь не шибко
  старались из избы выносить, а теперь и подавно. Палыч же в "новое время"
  почувствовал себя если и не князьком, как Груздев, то первым холопом
  знатного барина... А у барского холопа, известно, и рука тяжелее, и
  хлебальник пошире, и безобразит он так, что куда там барину...
   Все это нам обстоятельно рассказала та самая, старшая, Даша Строганова.
   - Ну, девки, мы влетели... - вздохнув, закончила она.
   - С чего это? - не согласилась Танеева. - Нас просто под сурдинку
  сгребли. Сейчас пацанов - полная клетка. Тут большого ума не надо
  догадаться: видать, Груздев решил под себя рынок подгрести полностью. Чьи
  ларьки громили? Исы Баслаева и Ахмедки. Другие не трогали. Ну а заодно со
  всем рэкетом порешили. Вон, - Танеева кивнула на меня,