яла, медленно стянула трусики с ягодиц,
  заплакала, закрыв лицо руками...
   - Совсем снимай!
   Она подчинилась. Стояла, прикрыв низ живота бельем. Палыч встал, обошел
  ее, разглядывая, отвел руку с трусиками в сторону.
   - Вот теперь я вижу, что и вправду рыженькая, без дураков, - сказал он.
  Увальни у стены загоготали, смех их был возбужденным, как ржание жеребцов,
  готовых ринуться на табунчик. Палыч снова обошел девчонку, остановился
  сзади; - А теперь - наклонись вперед! Руками до пола, как на физкультуре...
  Ну?!
   Он послюнявил палец, провел ладонью по спине, ягодицам... Я закрыла
  глаза... Только слышала, как девушка вскрикнула...
   - Ну вот, сейчас я уверен, что ты ничего от меня не утаила... Умничка...
  - Он поднял мутные, хмельные глаза, задержал на мне взгляд, произнес: -
  Теперь - ты, детдомовская... Быстро, быстро... Трусы, маечку...
   - Ага, - согласно кивнула я, а голову уже волокло знакомой одурью... Как
  только он оказался в шаге, я резко разогнула ногу в колене, чуть приподняв
  бедро! Что-то противно чавкнуло, Палыч застыл, ойкнул... Его подручные
  словно оцепенели... А я повторила удар... В горле у него забулькало, и он
  рухнул на бок, как мешок. Я рванулась к двери, но сержант-оглобля оказался
  проворнее: дубинка угодила в висок, я успела услышать, как он крикнул
  кому-то: "Загоняй этих сук под засов!" - и потеряла сознание.
   Очнулась от боли в низу живота. Пошевелиться