о пахучую мякоть, в самую середину, почувствовала дикую
  усталость. Настоящую усталость. Закрыла глаза, свернувшись клубком, и -
  уснула. Сквозь сон я слышала писк мышей, шум леса, но спала спокойно: я
  знала, что мыши неопасные звери для меня, маленькой рыси. Ну да, я казалась
  себе рысенком и еще... Еще я вспомнила: я однажды уже была рысенком, диким
  зверенышем, но где и когда - не могу вспомнить...
   Что обиднее всего, я больше не смогла вспомнить и лица родителей, только
  руки - теплые, добрые...
   ...Аля повернулась на живот, посмотрела на Гончарова: - Олег, ты понял,
  почему я просила сделать мне больно? Ну, когда... Мне... Мне хотелось
  подарить свою первую боль тому, кого я буду любить... Ты веришь мне?
   Он нежно погладил ее волосы, прошептал: - Верю.
   Глава 32
   - Три дня прожила в лесу. Погода стояла великолепная, теплая, и лес мне
  вовсе не казался чужим или опасным. Целые дни я бродила по светящейся
  солнышком березовой роще, сидела у ручья... Когда сильно хотелось есть, шла
  к деревне. Деревня была заброшенная, всего несколько домов. Там жили бабки,
  старушки совсем старенькие; они угощали меня выпеченным в печках пахучим
  хлебом, картошкой с постным маслом... Наверное, я была странная, и они
  принимали меня за слабоумную или за блаженную.
   То, что со мной произошло, я почему-то не вспоминала. Вернее, вспоминала,
  но без особой тоски, сожаления или страха. Единственно, я тогда думала,