ыпустила в полминуты. Меня охватил какой-то необъяснимый
  азарт! Думала - все в "молоко", а оказалось... Нет, никакого мастерского
  норматива я не выбила, но... Пули легли в "пятерочку" густо, чуть не одна в
  одну! Петрович даже присвистнул: - А у тебя, девочка, талант. Никогда раньше
  стрельбой не занималась?
   Я только плечами пожала: не знаю я, чем занималась в той жизни!
   Из тира я не вылезала месяца три. Петрович где-то доставал патроны, и я
  всаживала пулю в пулю!
   Медвинская еще пошутила: - Быть тебе охотницей, Глебова! На крупного
  зверя! А Петрович усмехнулся: - В каждой шутке есть доля шутки...
   Как ни странно, за эти месяцы я сдружилась с Катькой Медвинской. Словно
  вместе с зубами Булдак выбил из нее всю злость. Но она ничего и не забыла.
  Просто... По жизни стала тем, кем была от природы: нормальной, незлобной
  девкой... Время от времени ее забирали на машине, приезжавшей из области, -
  на пикничок. Встречалась она с одним и тем же мужчиной, очень в годах,
  косила для завучихи, что это ее родственник. Появлялась через пару-тройку
  дней с мешком еды и оделяла всех, особенно маленьких. Как-то сказала мне: -
  Ты не подумай, Глебова, что я стерва... Я трахаюсь не за деньги и не за
  жрачку: просто у меня организм такой, природа свое требует. Без этого даже
  спать не могу.
   Она и внешне изменилась. Вытянулась, стала статной, красивой.
  Повзрослела. Зубы она вставила в области, а нос