оролевскому дому.
   Но - кто поймет эту жизнь?
   Все быстро оценили выгоду "показательных шоу". На детдом посыпался
  водопад гуманитарной помощи, спонсорских пожертвований, денежных вливаний. В
  детдоме стало жить действительно сносно: учителям прибавили зарплату, обеды
  и ужины - всегда с мясом или рыбой, все одеты не просто опрятно, но
  достаточно дорого по тем временам. Душевые облицевали импортной плиткой,
  закупили телевизоры и даже видики, в кабинете Инессы появился черный деловой
  мебельный гарнитур "Президент" и компьютер. Плохо было только одно: аппетиты
  Инессы и ее кавалера разрастались. Кураева и Кривицкая совращали мальчишек -
  для себя и совсем еще юных девчонок, детей - для Инессы. Забурели, ходили
  примадоннами...
   Мы с Медвинской жили уединенно: она раз в две недели уезжала с
  "родственниками". Я же усиленно занималась спортом: колотила оставшиеся
  макивары руками и ногами и дни напролет дырявила мишени. Петрович, как и
  все, знал о том, что происходит в детдоме, но помалкивал: он был очень
  нездоров, сердце, а остаться на старости лет больным бездомным бомжем - кому
  хочется? Никому. Инесса же считалась хорошей хозяйственницей и
  педагогом-новатором. Учителя или приходящие воспитатели, может, и судачили
  втихомолку, но точно они ничего не знали.
   Короче, жили мы сами по себе, детдом - сам по себе. Но Инесса смотрела
  все большим волком... Особенно на Катьку - про