нее было доподлинно известно,
  что она блудит с каким-то начальником; видать, опасалась: а вдруг огласка?
  Долго так продолжаться не могло.
   ...А той ночью ко мне завалились все разом: Кураева, Кривицкая и Ванныч -
  в полном блеске. Все были в изрядном подпитии.
   - Ну что, центровая, дрыхнешь? - начала Кураева. - Хотя какая ты теперь
  центровая? Так, бикса вокзальная! Что, не ваша теперь власть?
   - Выметайтесь отсюда, - сказала я. - Выключите свет и выметайтесь!
   - Батюшки светы, какие мы грозные! А никто не боится, поняла? -
  подключилась Кривицкая. - Сладко жрать при Инессе тебе нравится? Нравится. А
  жрачку отрабатывать надо. Пошли, я сказала! И пижамку свою куцую можешь
  здесь оставить, она тебе не понадобится!
   - Я сказала - выметайтесь!
   - Блин, давно бы тебе морду располосовала, если бы ты Инессе не
  глянулась! Иди познакомься с мамулей побли-и-иже!
   - С кем?
   - Инесса - наша маму-у-у-ля. Наша ла-а-а-асковая мамуля'... Наша
  стро-о-о-гая мамуля... - Взгляд у Кривицкой поплыл, словно она наглоталась
  таблеток.
   - Да пошли вы вместе с ней, сучки!
   - Кураева, ты слышала? Она нас сучками обозвала!
   - Может, ей морду набить?
   - Да запросто. Это она в спортзале привыкла мешки молотить, а если
  по-нормальному...
   - Так ты что, не пойдешь? - разлепил наконец губы-пельмени Альберт. -
  Инесса велела тебя привести. Я встала: - Попробуй. Приведи.
   А голову поволокло той,