сбоку и двинула меня по голове цветочным
  горшком. Я рухнула в глубокую темную яму.
   Я очнулась, связанная по рукам и ногам. Альберт Ванныч стоял в своем
  неизменном адидасовском костюме рядом с кроватью. Тут же была и Инесса.
   - Что будем делать с этой сучкой? - Альберт смотрел на меня, как на
  бревно, которое предстоит распилить и бросить в печь. - Займешься ею или мне
  самому заняться?
   - Кобель ты... - Инесса провела рукой по моей ноге вверх, больно
  схватила: - Ну что, хорошо?
   - С-сука... - выдавила я сквозь зубы. Странно, но страха совсем не было.
  Только злость. - Попробуй тронь... Я тебя пристрелю, поняла?
   Инесса поняла. Самое удивительное, что и до меня тоже дошло, что я говорю
  абсолютно серьезно и способна пристрелить эту стерву безо всякой жалости.
  Вместе с этим накачанным кобельком.
   Пощечина была резкой и звонкой. Инесса хлестала меня по щекам, еще,
  еще... Я зажмурилась, чувствуя, как рот наполняет кровь от рассеченных
  губ... Голова загудела, словно колокол, а она все лепила и лепила свои
  оплеухи... Неожиданно затрещины прекратились. Инесса завизжала, как течная
  кошка, и кинулась на Альберта, завалила его, уселась сверху... И снова
  заорала - теперь ее голос был похож на визг циркулярной пилы, под которую
  подставили железный рельс...
   Я плакала. Слезы попадали на разбитые губы, их щипало жутко...
   Инесса затихла, встала, подошла ко мне. Бесцеремонно