ал мужчинка...
  От такого секса не отказываются. Альбертик слушал раскрыв рот: - Ну у тебя и
  голова, мамуля...
   - Учись. Хотя... - Она оглядела Альбертика так, словно это был не
  человек, а некий агрегат. - Ладно. А с этой...
   - На иглу посадить?
   - Не стоит на нее добро переводить. Покормишь "колесами", посечешь ей
  лезвием немножко вены - да смотри не перестарайся! - и можно сдавать.
  Скажем, попытка самоубийства. И поведение агрессивное, и все такое... На
  месяц запрем, а там... - Она наклонилась ко мне: - Что, детка, весело тебе?
  А скоро будет еще веселее... Через пару-тройку месяцев в дурке станешь тихая
  и по-слушненькая, а? Вот тогда и поговорим с тобой - в моей спальне...
   Я собралась с силами и плюнула ей в лицо. Инесса утерлась платочком и
  снова хлестнула меня по щеке. Закончила: - Как шелковая будешь... И бельишко
  я подберу тебе шелковое... И сечь буду розгой, пока рубашонка кровью не
  обмокнет... - Глаза ее помутнели, стали как бельма, в них заплескалось
  тяжелое черное безумие... Я оцепенела от страха.
   - Пойдем, мамуля... - дернул ее за руку обеспокоенный Альбертик.
   - Что? - Она глянула на него странно. Постояла несколько секунд молча,
  словно возвращаясь откуда-то, произнесла уже вполне нормальным голосом: -
  Пошли. Сделаешь, как я сказала.
   - Не беспокойся. Сделаю.
   Дальше... Дальше мне стало все равно. Единственное, было жалко, что не
  успею предупредить Медвинскую.