ичной и
  вялой и по-видимому, совершенно его разочаровала. Естественно как пациент,
  ибо в другом качестве женщины для него не существовали. Судя по всему,
  поддержать "детородную функцию природы" он был просто не способен.
   Но он всегда присутствовал на банном дне, в субботу; если мужики-санитары
  из других отделений слетались совсем за другим - к зиме в отделении стало
  прибавляться совсем молодых и вполне аппетитных девок-наркоманок, и санитары
  выбирали себе "ночных фей" за чифирек или "колеса", то доктор Вик просто
  присутствовал, разглядывая обнаженных и в большинстве своем некрасивых
  женщин, брезгливо опустив уголки рта: он еще и еще раз убеждался в женском
  не только моральном, но и вполне видимом физическом уродстве и еще раз видел
  полное подтверждение собственной теории... Как же... Ведь гений тот, кто
  первым заметит очевидное.
   Катька Медвинская появилась в пятницу. Доктора Вика в тот день почему-то
  не было: то ли приболел, то ли что, и она не удостоилась высокой
  "уединенции" и консультации по поводу тяжкой бабской доли. Я же уже с неделю
  как положила бревно на прием пилюль: как только санитарка засыпала
  содержимое в рот, сглатывала заготовленную слюну, шла в умывальню и
  выплевывала все содержимое. Впрочем, так делали почти все, как почти все,
  невзирая на степень шизанутости, твердо были убеждены во вреде приема
  "химии" и в том, что врачи - это враги и ничего