ервом классе...
   - А здесь - черный, как негр... Знаешь, ты был очень красивый мальчик.
   - Да я и сейчас ничего...
   - Кто бы спорил!
   Аля бережно переворачивала страницы, рассматривая черно-белые
  фотографии...
   - Ты знаешь... Наверное, жизнь раньше была счастливее... А люди УЖ точно
  счастливее! У них... У них глаза другие.
   - Да разные были люди... Всякие. Хотя ты права: столько дерьма на
  поверхности не плавало.
   Она открыла афганский альбомчик - он был не в пример тоньше.
   - Это ваш отряд?
   - Несколько человек. Здесь не все. Вообше-то в Афгане нам строго-настрого
  запрещали снимать, но это попервоначалу. Да и...
   - Вы после боя?
   - Да.
   - А чего такие веселые?
   - Все живы. Тогда были все живы.
   - Олег... А поле боя, оно, наверное, жутко выглядело? Гончаров пожал
  плечами: - Скорее странно. Да и не подходит здесь название "поле боя". Не
  Бородино ведь и не Ватерлоо. Засадами работали: мы на них охотились, они -
  на нас...
   - Я не поняла, почему "странно"?
   - Когда "духи" отступали, они, как правило, не уносили убитых, оставляли.
  Но забирали оружие и одежду. Всю одежду. Как они успевали это сделать в бою
  - непонятно. На выжженной земле оставались лишь обнаженные трупы. Это... От
  этого бывало как-то не по себе. Особенно сначала. Потом привыкли. Человек ко
  всему привыкает.
   Аля переворачивала страницу за страницей, рассматривая снимки. Этот лежал
  отдельно. Он выскользнул