смеялись, когда он только собирался улыбнуться... И, конечно, она
  представляла саму улыбку - искреннюю, белозубую, и выгоревшие на солнце
  вихры, и невероятную нежность сильных, загорелых рук...
   В маленькой комнатке деревенского дома пахло сеном, которым был устелен
  чердак, в приоткрытое окно ветерок приносил ароматы ночного бора, смолы,
  хвои... И еще было здесь что-то неуловимое, домашнее, что и делает жизнь
  такой простой и понятной, отметая все несущественное, глупое, тягостное.
   - Ты знаешь, Алька похожа на тебя... Даже страшно до чего... Хотя это,
  говорят, хорошо, когда девочка на отца похожа - счастливая будет, -
  произнесла женщина тихо. - О чем ты снова задумался, Егоров?
   Мужчина ничего не ответил, только покачал головой. Она услышала его
  вздох.
   - Слушай, Егоров, расскажи, какая у тебя была подружка там, в Афгане?
   - Наташка...
   - Не-е-ет, я не ревную, ты не подумай. Просто никогда не поверю, чтобы
  такой мужчина, как ты, мог бы обойтись столько времени без женщины... И,
  пожалуйста, не надо меня разуверять, это будет как-то нечестно... По от
  ношению к ней... Только... Только и имени ее говорить не нужно, ладно? А
  то... Ну ты понимаешь... Нет, ты не подумай, что я ревновала, когда ты был
  там... Даже была благодарна ей... Пыталась представить, какая она, и не
  могла... Вернее, не хотела... Мне просто казалось, что ты лежишь с нею
  где-то в вагончике, закрыв