акрыв глаза, она ласкает тебя, а ты видишь меня... И
  еще - я беспокоилась... - Женщина повернулась на бок, положила голову на
  ладошку. - Беспокоилась, что она неумело тебя ласкает, и ты так и не сможешь
  расслабиться и на следующий день что-то сморозишь такое, что тебя ранят...
  Или, наоборот, устанешь от ее навязчивых, бурных ласк так, что назавтра
  чего-то не заметишь, упустишь и попадешь в госпиталь... Ты знаешь, я никогда
  не думала о том, что ты нас с Алькой можешь бросить или... Или -
  погибнуть... Ты мне не поверишь, но я знаю... Я знаю, что у нас с тобой
  будет как в сказках: они прожили долго-долго и умерли в один день...
   Наташа наклонилась, налила из стоявшей на полу большой оплетенной бутыли
  в стакан, сделала маленький глоток: - Как хорошо... Еще холодное и совсем не
  кислое. Будешь?
   - Не-а.
   - А я очень хочу пить после, ты же знаешь... Только сегодня вместо воды
  вино.
   - Этак мы с тобою сопьемся, - произнес мужчина, и она почувствовала
  улыбку в его голосе. - И будет у Альки мама-алкан, папа-алкан и собака
  Булька.
   - Собаку еще завести нужно.
   - Заведем. Какого-нибудь ушастого спаниеля.
   - И маме Наташе достанется еще один ребенок. А папа, как всегда, станет
  пропадать по делам... Которые вы, мужчины, почему-то считаете важными...
   - Но ведь они действительно...
   - Глупый ты, Егоров, - перебила Наташа. - Ты хоть понимаешь, что у нас
  праздник?
   - В смысле?