ниях предстояло выполнить норматив кандидата
  в мастера, и он старался каждый день выбивать хотя бы десять серий; в
  училище изучали совсем другой тип стрельбы, Володя же хотел, кроме всего,
  "поставить руку", наработать школу. Учиться оставалось полгода, диплом и
  лейтенантские погоны были не за горами, а потому руководство училища сквозь
  пальцы смотрело на его "художества" со слабым полом: гусарство в училище
  негласно поощрялось, проделки записных буянов становились изустным
  преданием, и новые поколения курсантов воспитывались на них не меньше, чем
  на изучении специальности, штудировании уставов или политподготовке.
   Ну а люди из заинтересованного ведомства обратили внимание на
  перспективного молодого человека по другому поводу: он мастерски уходил от
  любых передряг, какие случались в бурной курсантской жизни; столкновения с
  хулиганствующей молодежью города, разборы с милицией - все это было, но с
  поличным Егорова никто ни разу не задержал, ускользал с "места происшествия"
  он мастерски, проявляя дерзость и хладнокровие, оставляя после себя
  поломанные челюсти и выбитые зубы противников и никогда не попадаясь сам
  блюстителям порядка. Однажды его, казалось, уже точно "прижали к стенке":
  блокировали набранной из ППС группой захвата на последнем, четвертом этаже
  общежития гидромелиоративного техникума. Да и еще светила ему статья за
  сопротивление внештатным сотрудникам,