привыкли к огню. Это была их профессия.
   19 августа 1991 года, 10 часов 34 минуты
   - Извини, дорогой, что мое приглашение получилось таким спешным и не
  вполне корректным... - Лицо Большого Резо, казалось, лучится радушием, но
  глаза были темны и холодны, как жерла пистолетных стволов. -
  Обстоятельства...
   Никита Григорьевич поджал губы. Он знал, на чем прокололся. Он привык...
  Он привык жить в этой стране хозяином, полновластным хозяином! Он привык,
  что мирно покоящийся в кармане кусочек красного картона с тремя
  подписями-завитушками и печатью, на которой отчетливо читались две столь
  хорошо знакомые всем буквы "ЦК" был и щитом, и карающим мечом...
   Словно волшебный перстень, удостоверение многие годы отражало его от всех
  возможных и даже невозможных неприятностей в этой стране... Нет, он никогда
  не терял бдительности, тренированного чутья, когда... был не дома. А
  здесь... "Корочки" были "перстнем Аладдина", дающим его обладателю почти
  сверхъестественную силу: менты бледнели и замирали, только завидев
  "вездеход" и красную поперечную полосу, таможни и границы открывались,
  словно ворота Сезама, вышколенная "девятка" замирала в дверях любых
  учреждений в почтительном, дисциплинированном безразличии, пропуская
  обладателя в кабинеты, спецсанатории, распахивая все двери и отмыкая все
  замки...
   И вот он, генерал Никита Григорьевич Мазин, сидит