эпоха, и, хотя вокруг все еще
  царствовал сон, сновидения становились все реальнее, рельефнее, то
  приобретая черты неотвратимого кошмара, то словно отсчитывая чеканную,
  тяжелую поступь черных маршевых колонн... Петр Ильич Чайковский
  предчувствовал грядущий век - век насилия, железа, крови... И сейчас мелодия
  слышалась заключительным, завершающим гимном ему же, этому веку, но уже
  уходящему... Крови еще будет немало, излетные пули тоже убивают. Наповал.
   - Что будем делать? - прошептала Наташа Егорову на ухо.
   - Выживать.
   Егоров чиркнул спичкой, закурил... Был бы он один...
   Стоп! Сослагательное наклонение в бою, в драке, как и в истории, -
  признак поражения. Уже свершившегося или грядущего! Вперед! Только вперед и
  вверх!
   Он встал, подошел к рюкзаку, стоявшему отдельно в дальнем углу комнаты и
  заваленному всяким хламом. Покопался, аккуратно извлек что-то тяжелое,
  завернутое в мягкую ткань. Запер дверь в комнату, осторожно, стараясь не
  звякнуть, разложил оружие на постели: автомат "бизон", два длинных
  пистолета. Прошептал жене на ухо: - Сможешь стрелять из этого?
   - Чтобы спасти Альку, я выстрелю даже из палки. В кого угодно. Ты
  думаешь, дом блокирован? Не выйти?
   - Уверен.
   - И что нам теперь делать?.. Ждать у моря погоды? Нет тут никакого моря.
   - Зато погода отменная. Вполне тянет на прогулку на машине.
   - А вдруг, как только мы выйдем, они