адо, только немножко на другую.
  Туда и ступайте. Вместе с мужем. Можем подсказать адрес..." Но мы - не
  любые. Любых не испытывают, прикидываясь потерпевшими. Любых не ждет
  служебная проверка и ее горькие результаты, связанные с последующим
  материальным ущербом. Не говоря уже о моральном. Любых не берут в
  космонавты... Только вежливых профессионалов.
  
  - Простите, Роза Дмитриевна, а мужу вы об этом говорили?
  
  - Ни в коем случае! У него язва! Вдруг случится обострение на нервной
  почве?... Значит так. Вот мое заявление. Заводите дело и отправляйте соседа
  в тюрьму. Предупреждаю, не арестуете, я дойду до Кремля.
  
  На стол ложится тетрадный лист, исписанный витиеватым почерком. Увы,
  распознать, прикидывается Роза Дмитриевна дурой или таковой является на
  самом деле слету я не могу. Да и профессиональный психиатр тоже не сможет.
  
  С одной стороны все признаки на лицо, достаточно заявление прочитать и
  задать пару наводящих вопросов. С другой - в оргинспекторском бойцы
  натасканные, службу знают добре, как Жеглов говорил. Прикидываться умеют,
  когда надо. И главное, хитрые со своими подходцами. Опаску имеют. Не с
  какой-нибудь