ий типаж! Ни один артист так не сыграет!
  Гениально! Все, беру без проб! Через неделю первая съемка! Ты
  представляешь, Андрюхин! Я буду на большом экране. Не в каком-то сериале
  мыльном, а в солидном фильме! Атас!
  
  Минут на десять Жора пускается в рассуждения про большой кинематограф, свою
  роль в искусстве и творческую манеру Лабудянского.
  
  - Он продвинутый режиссер, это сразу видно. Мастер! Высший класс!
  
  - Откуда ты знаешь? Он, вроде, ничего еще не снял.
  
  - Это не важно. Его творчество синкретично! Понимаешь?
  
  - Нет. Это как?
  
  Жора пытается объяснить жестами, но получается непонятно. Хотя словечко
  красивое.
  
  - Короче, он сказал, что будет снимать в стиле Кубрика.
  
  - А кто это? - задаю я контрольный вопрос, хотя, конечно, слышал об этом
  режиссере.
  
  - Ну, ты дал! Кубрик! Который Рубика изобрел! Кубрик Рубика. Прикинь, как
  глубоко задумано. Все перемешалось в хаос, но рано или поздно кто-то найдет
  нужную комбинацию и восстановит порядок. Блеск!
  
  Жора закидывает ногу на ногу и делает затяжку сигаретой, зажатой
  растопыренными пальцами на манер голливудского актера Джона Траволты.
  
  - А потом, глядишь, фильм