юсь к прерванному делу.
  
  - Алло... Маша? Это из милиции. С Рудольфом Аркадьевичем соедини...
  Что?!... Когда?!...Е-е-е... Мы сейчас, сейчас приедем...
  
  - Что стряслось?! Замочили?! - кричит Жора, едва я кладу трубку.
  
  - Нет... Сам отравился. Пару часов назад заперся в кабинете и наглотался
  таблеток.
  
  - Жив?!
  
  - Да... Увезли в реанимацию. Перспективы фифти-фифти. Будем надеяться,
  медицина победит.
  
  - Гоним!
  
  
  Гоним, мы, по обыкновению, на своих двоих. Аккумулятор Борькиного
  "Мерседеса - 412" сдох окончательно и восстановлению не подлежит. О
  служебном транспорте мы даже не заикаемся. Не дадут, даже под угрозой
  ядерного оружия.
  
  - Нервишки не выдержали, - предполагает Жора, когда мы летящей походкой
  выходим из отдела, - прикинул, что сейчас его амуры выплывут, и траванулся.
  Крепко его приперло, раз самоликвидацией занялся.
  
  - Чего ж он раньше не траванулся? Бочкаревскую вдову не вчера приземлили.
  Давай прибавим, вон автобус.
  
  Мы отпускаем тормоза и успеваем втиснуться в последнюю дверь "Икаруса".
  
  - Это и непонятно... А, может, это мент бывший из казино стуканул, что ты
  приходил?
  
  - Ему то зачем?
  
  -