у, если ты ничего не говоришь?
  
  - Там! У Шилова! Когда мы "жука" ставили! Так-так-так... Публичное
  произведение... Черт! Черт! Черт!
  
  Орловский понимающе кивает головой. "Жуком" его не удивишь. А чертями и
  подавно.
  
  - Все, поскакали, - напарник отрывается со стула, автоматически протягивая
  руку Орловскому, - пока, Андреевич. Спасибо за помощь. Ну, чего, расселся?
  Потом кофе допьешь.
  
  Так всегда. "Спасибо" - одним, "расселся" - другим. Жора уже в коридоре. Я
  жму руку Орловскому и бегу следом. Все, у напарника кураж. Главное, вовремя
  убрать из пределов досягаемости пельмени. Снова сырыми сожрет. Я называю
  это вдохновением.
  
  
  На улице я требую у Георгия объяснений, хотя, вряд ли их получу. Еще одна
  замечательная черта моего друга. Вызывающая скромность в определенные
  моменты времени. Словно клея в рот набрал.
  
  - Ты можешь спокойно объяснить, что ты там вспомнил?
  
  - Который час? Мои встали.
  
  Прекрасный ответ.
  
  - Без четверти три. По Москве. Я спрашиваю, что стряслось?
  
  - А? - глаза Георгия смотрят сквозь меня, - Ничего. Надо срочно
  переговорить с Шиловской женой. Где она может быть?
  
  - Откуда я знаю? По