не зря мне пять
  лет кое-что вдалбливали в голову на юрфаке университета и уже три года
  натаскивает Палыч.
   - Что вы? - неискренне, с отменной фальшью в голосе отвечаю я. - Мы
  просто беседуем...
   Фальшь она ощущает мгновенно, а потому постепенно теряет самообладание.
  Простите, Тина Павловна, я не хотел, не я предложил эту игру...
   Глядя на нее суровым, "милицейским" взглядом, я достаю из кармана
  известную записку, сложенную вчетверо, и медленно разворачиваю. Тина
  Павловна смотрит на записку как загипнотизированная.
   - Это вы писали? - официально и строго спрашиваю я.
   Тина Павловна переводит взгляд на мое лицо и вдруг...
   Нет, с женщинами работать просто невозможно!
   Она падает в обморок!
   Я долго привожу ее в сознание, бегая вокруг кресала, где она лежит, как
  спящая царевна, и обливая водой шикарный ковер под ногами, ищу валерьянку
  или нашатырный спирт. В общем, нежданные хлопоты с червонной дамой при
  поздней дороге...
   Потом, уже на диване, куда я уложил ее с мокрым полотенцем на голове,
  она начинает плакать. А больше всего я не переношу женский плач. Конечно
  же, продолжать какие-либо расспросы просто бессмысленно, что меня больше
  всего бесит. Не оставаться же мне на ночь, чтобы подождать, пока Тина
  Павловна успокоится.
   Как бы там ни было, я ухожу, провожаемый всхлипываниями. Обещаю завтра
  позвонить, на что в ответ слышу не очень внятное: "Звоните..."