ка от калитки сбегала
  прямо в небольшое озеро, обрамленное камышами.
   Рассвело. Вот-вот из-за дальних лесов должно было показаться солнце. В
  низине стелился туман, и их серебристая "Лада", "девятка", казалось,
  начала в нем растворяться, теряя четкость очертаний. Нас они заметили
  сразу, потому скорость набрали максимальную, сколько могла позволить
  дорога.
   - Дай! - потянул я к себе микрофон. - Включи. - показал водителю на
  громкоговоритель.
   - Остановитесь! - как можно внушительнее прорычал я в микрофон. - ГАИ!
  Приказываю-остановитесь!
   Как же, так они и послушались...
   Мой сержант был молодчина, вел наш видавший виды "Жигуленок" с
  уверенностью гонщика-аса, потому мы и держали "Ладу" в пределах видимости
  до самого шоссе. Но на асфальте преимущество в скорости сказалось сразу, и
  мы начали отставать.
   - Жми, дорогой, ну! - подгонял я раскрасневшегося сержанта.
   Toт отмалчивался, только желваки гонял под румяной кожей - злился. И
  неизвестно на кого больше - на меня или на свою таратайку.
   Я включил рацию, надеясь выйти на связь с оперативным залом горУВД.
  Трубка хрипела несвязными обрывочными фразами, но голоса дежурного по
  управлению я так и не услышал-чересчур велико было расстояние.
   Неожиданно сержант резко вывернул руль, и "Жигули" вспороли шинами
  пушистые пыльные пласты проселочной дороги.
   - Ты что, чокнулся?! - рявкнул я на ухо сержанту. - Куда?!