н был где-то
  тренироваться. И если он не приезжий, не "гастролер"...
   - Словесный портрет незнакомца из парка, составленный мною с помощью
  компашки потерпевших, оставлял желать лучшего. Что и немудрено -
  достоверносгь словесных портретов, за редким исключением, не рыдерживает
  никакой критики. Это как раз тот момент, когда теории не в ладах с
  практикой...
   - Зайди к старику, - благоухающий Баранкин терпеливо чешет свои
  непокорные вихры, глядясь в карманное зеркальце. - Просил.
   - Пижон, - отвечаю я и поправляю узел пестрого галстука, который идет
  ему, как корове седло. - Фрайер деревенский.
   - На свадьбу придешь? - осторожно интересуется Славка, все еще не веря,
  что я в настроении.
   - Куда денешься... Придется. Пора уже и мке заводить полезные
  знакомства.
   Баранкин скалится, а я отправляюсь к Палычу.
   В кабинете "зубра" полнейший кавардак: везде валяются бумаги, книги, а
  сам он, скинув пиджак, усердно копается в ящиках письменного стола.
   - Звали?
   - Садись... Сережа...
   Ошеломленный, я медленно опускаюсь на стул: впервые за три с лишним
  года нашей совместной работы Палыч обращается ко мне по имени.
   - Будем прощаться... - продолжая свои изыскания, негромко говорит он,
  не глядя на меня.
   - Как... прощаться?
   - Ухожу. Пора, брат, пора... На пенсию ухожу.
   Я молчу. Что-то внутри оборвалось, и как-то нехорошо заныло сердце.
   - Вот так... - Палыч