мо, что разведчики рискнут вырваться из огненного кольца таким
  образом. Татарчук быстро осмотрел машину, включил зажигание - мотор
  заработал. Кучмин возился около пулемета, который оказался в полной
  исправности; запас патронов был солидный, и Степан, примерившись, выпустил
  длинную очередь в эсэсовцев, которые уже окружили их.
   Гитлеровцы залегли.
   - Прорываемся во двор! - приказал Маркелов.
   - За Николаем! - обрадовался Татарчук, он выжал сцепление, и
  бронетранспортер, набирая скорость, покатил по садовой дорожке.
   - Степан! - вдруг закричал Маркелов и, схватив автомат, открыл люк с
  намерением выбраться наружу.
   Кучмин увидел, что так взволновало старшего лейтенанта, - из-за
  дерева торчал смертоносный набалдашник трубы фаустпатрона, - но развернуть
  пулеметную турель не успел: немец приложил трубу к плечу и нажал на спуск.
   Татарчука реакция не подвела: он резко затормозил, и заряд пролетел
  рядом с машиной.
   - Сукин сын! - пробормотал старшина, глядя, как эсэсовец, обхватив
  яблоню обеими руками, сползает вниз - Маркелов опоздал на самую малость.
   Вытерев о брюки внезапно вспотевшие ладони, Татарчук снова включил
  скорость.
   Степан крутился вместе с турелью, словно волчок; треск
  крупнокалиберного пулемета распугал эсэсовцев, которые попрятались в
  укрытия и лишь изредка отваживались отвечать на выстрелы.