во все городские газеты и на радио.
   - Какие еще письма?
   - Я ж говорю, благодарных обманутых горожан. Профессор лингвистики два
  дня строчил за пару сотен. Молоток, здорово получилось. Что ни письмо, то
  драма.
   Аркадий Викторович подошел к огромному зеркалу и завязал на шее скромный
  зеленый галстук турецкого пошива, тоже показывавший близость Боголепова к
  народу.
   - Может быть, снять пиджак, а, Руслан? Как говорят в народе, по одежке
  встречают...
   - Пожалуй. Народ боится человека в пиджаке.
   - Правильно.
   Кандидат скинул пиджак, взял со стола аптекарские весы и вернулся к
  зеркалу. Согнув руку в локте, он занял позу богини правосудия.
   - Глаза завязать?
   - Мне нечего скрывать от народа. Когда будет фотограф?
   - Да должен уже быть.
   - Сходи узнай, может, заблудился.
   Мухаев кивнул и вышел.
   Аркадий Викторович осторожно поправил уложенные парикмахером волосы, сдул
  пудру и перхоть с сорочки и в течение минуты менял выражение лица, словно
  актер - маску. Выбрав нужный "фейс", он удовлетворенно улыбнулся, положил
  весы и крикнул в сторону дверей:
   - Ну, где этот блядский фотограф?! Все шло как нельзя лучше.
  
  ***
  
   Выходные по обыкновению были отменены. Плахов торчал в кабинете и сочинял
  рапорт на списание отстреленного патрона. Крупных разборок накануне не
  произошло, впрочем, Игорь их и не боялся. Подумаешь, пальнул. Никого ж не
  уложил. Право имел? Имел. Телегин - молоток, не застучал.
   Чтобы не