ь и сажать.
   Пилюлькин лежал со скорбным выражением лица в палате общего режима, и
  появление Плахова радости в его глаза не добавило. Детектив похлопал
  потерпевшего по раненому плечу, посоветовал мужаться и предложил выйти в
  коридор.
   - Итак, милый мой Баранов, - начал он, когда просьба была выполнена, - я
  трачу свой единственный выходной на твою подстреленную персону, поэтому в
  целях экономии времени попрошу очевидные факты не искажать и глупости всякие
  не выдумывать. Йес? Йес. Было у тебя сумочке не полтинник наших, а как
  минимум полтонны ихних, может, больше. Получил ты их за продажу вишневой
  девятки. Криминала тут, общем, никакого нет, окромя нарушения правил
  валютных операций, но это фуфло. Так?
   - Так.
   - Ты у нас шестой по счету. В курсе?
   - Слышал что-то.
   - Ничего ж себе "что-то". Весь рынок ломает головы, а ты "что-то" слышал.
  И что именно?
   - Из-за "бабок" стреляют.
   - Или из-за места?
   - Может. Но на меня никто не накатывал.
   - Пятницу, надеюсь, не забыл? Тогда расскажи все поподробнее. Начиная с
  того момента, как продавец передал тебе денежки и ты почувствовал себя
  счастливым. Проверка на искренность. Сколько передал?
   - Тонну.
   - Правильно. Черный нал? Бардак! Пилюлькин порылся в карманах полосатой
  больничной пижамы, выудил пачку "Кэмела" и прикурил. Пока он собирался с
  мыслями, Игорь успел изучить плакат "У нас не курят" и стенд "Советы
  чумолога", посвященный