отариус. Во второй комнате кассир - девка
  молодая, ничего, кстати.
   - Она тоже в курсе ваших наваров?
   - Не знаю, - облизнул губы Пилюлькин. - Вообще-то она вертится возле
  "тачек", курит, с мужиками болтает. В будке-то скучно целый день сидеть.
   - Прелый в пятницу работал?
   - Да, - как-то боязливо ответил бывший санитар.
   - Хорошо. Где тебе продавец "бабки" передал?
   - Отошли в сторонку, да передал. Никого рядом не было. А про то, что я
  штуку срубил многие знали. Этого ж не скроешь, все виду.
   - Ладно, а потом что? Сколько ты на рынке с деньгами слонялся?
   - Часа два где-то.
   - Чего сразу не свалил?
   - А что дома сидеть? Пока с мужиками потрепался, пока дернули по сотенке.
   - Где дернули и с кем?
   - Прямо на рынке, на трибунах. Коньяк тут же брали, в бочке.
   - В какой еще бочке? Конину что, как квас разливать стали?
   - Да, что-то типа того. Какая разница - бочка, бутылка? И там, и там
  самопал. А из бочки дешевле. Торгаши и прикинули - зачем в бутылки
  разливать, марки клепать, все равно никто не поверит. Вот из бочки и
  продают. Бочка одна, а краников несколько. Хочешь - "Арарат", хочешь -
  "Наполеон". Ноу проблеме. Цены, конечно, разные.
   - Ага... Ну, шут с ним, с коньяком, едем дальше. С кем бухал?
   - Да нас человек пять было. Мы специально не договаривались. Кто-то
  предложил, ну и пошли.
   - Все посредники?
   - Нет, Витек еще был, крыльями торгует. Иногда к нам подваливает.