м расположиться и даже рыбку половим. Есть
  у меня на этот счет одна идейка...
   - - Баба где нас ждать будет?
   - Нигде. Подъедет к трем прямо на причал. Береженого Бог бережет. Не фиг
  лишний раз вместе отсвечивать.
   Вероника позвонила Плахову в одиннадцать, как они и договаривались. Перед
  этим в десять разговаривала с Вентилятором "Больно мне, больно, не стерпеть
  эту злую боль..." Вентилятора звонок заметно взбодрил, судя по отсутствию
  матерных оборотов в репликах. "Где ж ты плаваешь, рыбка моя блудливая?
  Понимаю, понимаю... Конечно, подъеду куда скажешь, родная. Я ж по тебе все
  слезы выплакал в подушку. Куда? Какой причал? Ну ладно, давай причалим. В
  три жду. Как я по тебе скучал, милая Вероника..."
   "Милая Вероника" было сказано с плохо скрываемым скрипом зубов и где-то
  даже на грани нервного срыва.
   Плахов, выслушав Веронику, велел ждать его в общаге и никуда больше не
  высовываться, думать о чем-нибудь хорошем и добром. Затем порылся в столе и
  отыскал самопальный микрофон-передатчик, изготовленный в кружке "Самоделкин"
  двенадцатилетним радиолюбителем. Радиус действия устройства ограничивался
  десятью метрами, но ничего другого на вооружении у милиции не было, а если и
  было, то получить подобную аппаратуру возможности не представлялось.
   Приемник был размерами с записную книжку, то есть достаточно компактным,
  хотя дизайн его подкачал. Торчащие проводки, изолента... Микрофон помещался
  в пачку сигарет, что для Джеймса Бонда,