и заходил ходуном. Еще бы, за поимку убийц Салтыкова банкиры
  пятьдесят тысяч сулят. Будь на месте Салтыкова пьянь-рвань, даже не рыпнулся
  бы. А Сережа умный, он столицу Уругвая знает.
   "Настя... Она от этого Плахова оторваться не может, прилипла как пиявка,
  но... Вроде как сестра. Сережа. Сереженька. Может, зря я переживаю? Ведь его
  голос сегодня... Он так искренне волновался. Так невозможно притворяться, я
  просто сумасшедшая, сама себе внушила какие-то дурацкие подозрения. Может,
  нормально все? Мало ли кто убил этого Салтыкова? Там дверь осталась
  открытой... А Сереженька, он такой добрый, говорил, что сам зависит от
  каких-то людей, он ведь не заставлял, а только просил помочь ему. Даже когда
  посылал в чужую койку. Он знает, что сейчас мне ужасно плохо, просто
  вешалка, и обязательно привезет лекарство. Он добрый, милый..."
   Вероника разглядела причал, тропинку, ведущую к нему вдоль заводского
  забора. На заборе сидела пара ворон и дивно пела. "Менты, наверное.
  Замаскировались", - усмехнулась Вероника, потому что ни одной живой души
  вокруг не разглядела. Сережиной машины на остановке не было, значит, он
  опаздывает, у него дела. Конечно, у него дела...
   Она добрела до конца забора, на секунду остановилась, выбирая наиболее
  удобный спуск к причалу. На причале рыбачили пацаны. Этюд маслом "Мальчики,
  ловящие рыбу в Блуде".
   Очередная волна озноба окатила ее. К ознобу физическому добавился озноб
  душевный.