ю из рассеченной об пол
  губы.
   - О, как здесь все запущено... Короче, падла сраная, еще раз "бабки"
  зажмешь, пидором сделаю и урою на хер! Понял, в натуре?!
   - Да, - по возможности быстро отозвался торговец.
   - То-то. Все, вали отсюда. Да, стой-ка. Ты, говорят, с ментами
  шушукаешься? О чем, не расскажешь, а?
   Чук отпустил Витьку. Тот кое-как встал с пола, выпрямился.
   - С какими ментами? С рыночными? Так с ними все шушукаются, - попытался
  оправдаться Витька.
   Хрымс! Чук повторил трюк с локтем, и Монахов вновь оказался на ковре.
   - Все, хватит. Еще пришибешь киндера. Уберите его отсюда. Так, Витьку
  вычеркиваем, - Прелый вернулся к клавиатуре. - Осталось шесть человек.
  Злостных неплательщиков. Уклонение от уплаты налогов преследуется по закону.
  Заплата и спи спокойно. До свиданья, Виктор.
   "Быки" подхватили расслабившегося Монахо-а под мышки, протащили до дверей
  и придали скорение смачным пинком тяжелого ботинка фирмы "Поллини". Витька
  приземлился метра через три, упершись разбитым носом в щедро нагуталиненные
  кирзачи.
   - О, товарищ старшина, це хто?
   - Это мелкий нарушитель общественного порядка, к тому же пьяный. Вызывай
  буксир. Зашипела рация.
   - "Невод", "Невод", я "Рыба", я "Рыба", как слышишь? Мелкий пьяный на
  рынке, как понял, прием.
   Витька почувствовал, что поясная сумочка, зажатая в руке, вдруг вырвалась
  и взлетела вверх, оцарапав пальцы металлической застежкой.
   - Шо, товарищ старшина,