Виригин грустно переглянулся с Федоровичем. Тот усмехнулся и вернулся к
  пото-жировым выделениям. Все вс„ понимали без сурдоперевода.
  Чисто-конкретно. В очередной раз сработал жизненно важный принцип "А оно мне
  надо?" Надо прокурору брать на себя риск и подписывать санкцию на арест по
  такому скандальном делу? "Нет уж, господа, я до пенсии хочу спокойно
  досидеть. Вот соберете железные улики, тогда и приходите за санкцией. Дам".
   А может, здесь замешан и другой принцип... Тонкий намек сверху или сбоку.
  Этого - отпустить. Очень просим. За ценой не постоим. А в случае отказа
  имейте в виду, что жизнь дается один раз. То-то дело оставили в районной
  прокуратуре... С районным прокурором гораздо легче общаться, нежели с
  городским.
   Вот и уплыли улики... И Орешкину так спокойней, потому он перед
  прокурором и не рвал рубаху на груди. Тихо зашел, тихо доложил, тихо
  согласился и тихо вышел.
   Возникла пауза, каждый думал о диалектике.
   - Жалко, - тонко подметил Орешкин.
   - Жалко у пчелки, пчелка на елке... Виригин лихорадочно соображал, что
  предпринять. Завтра в три у Вентилятора истекает трехдневный срок. Сейчас
  шесть вечера. Звонить начальству и жаловаться на прокурора глупо, прокурор
  независим и может послать подальше даже министра внутренних дел. А если дана
  установка "на свободу с чистой совестью", то и подавно пустое дело. В
  системе можно рассчитывать только на свои силы, если они,