и. Закон, значит, блюдешь? Может, все же подпишешь
  санкцию, раз по закону?..
   - Вас кто, Виригин послал? Так вот учтите и передайте, что я у него на
  поводу не пойду, как бы ему этого ни хотелось.
   - Меня еще никто никуда не посылал. Нет, посылали, конечно, но я не шел.
  Потому-то и могу теперь говорить что угодно кому угодно. А то служебная
  записка... Хе-хе. На меня в свое время агентурные сообщения строчили. С кем
  спал, с кем пил, у кого брал. За одну такую бумажку четвертак давали. Да
  только мне до задницы было, потому что не брал. И сажал супостатов по
  делу...
   - Послушайте... И не дымите здесь своим ужасным "Беломором", потом неделю
  не проветрить, - Анатолий Львович брезгливо помахал рукой, разгоняя едкий
  дым.
   - Прости, разволновался, - Иван Федорович крючковатыми, сухими пальцами
  вмял окурок в пепельницу. - Я тут одну историю вспомнил. Чисто между делом.
  Очень такая смешная история. Я тебе ее расскажу, а потом действительно спать
  пойду, а еще лучше - на пенсию. Сколько можно? Пора на рыбалочку, поудить да
  внучат уму поучить, а то растут оболтусами, сплошные танцульки на уме. Все,
  все, не отвлекаюсь... Году эдак в позапрошлом, когда мы с тобой. Толя, в
  одном кабинете следачили, жил в Новоблудске паренек один. Да ты ж должен его
  помнить! Тезка мой, Ваня Сарафанов. Он же как раз по твоему делу и проходил.
  Да и в школе вы вроде вместе учились! Шебутной такой малый, вспомнил?
   - Ну... - Анатолий Львович вновь