олез за платком. - Обычное
  изнасилование. С отягчающими. И чего?
   - Да ты мне тут про закон толковал, а в том деле с доказательствами-то
  похуже было, чем сейчас по Вентилятору. Ну, бляха, кликуха... Вентилятор.
   - Нормально там было все. Его кровь нашли у бабы на платье, она ему морду
  расцарапала. А то, что он пьяный в говно был, дела не меняет. Водку меньше
  жрать надо.
   - Ай, молоц-ц-ца! Действительно, полный ажур! И баба, Катька, кажись,
  Ваньку опознала, и кровь совпала, и рожа расцарапана. Воистину, сгубила
  водка человека. Он ведь, бедняга, даже до суда не дотянул, повесился в
  камере от обиды. Первый раз попасть в "хату", да с такой неавторитетной
  статьей... У парня ни одного ребра целого. Тут в петлю не то что полезешь -
  запрыгнешь. Ты вот, я гляжу, хорошо это дело запомнил.
   - Я все свои дела хорошо помню, - торопливо ответил прокурор, давая
  понять, что ему надоели бредни выжившего из ума, да к тому же пьяного
  следователя. - И всякие истории мне слушать некогда.
   - Да погодите вы, ваше преосвященство. Ты ведь, Толик, тогда, как Орешкин
  сейчас, к прокурору с делом ходил, санкцию просил.
   - Ходил, потому что были основания. И получил, между прочим.
   - Между чем? Хе-хе. Еще бы не получить, экспертиза - штука точная, не
  обманешь. Верно?
   С этими словами Иван Федорович раскрыл принесенную им папочку и вытащил
  пару листов, сцепленных скрепочкой.
   - Мой сын, не дай постели датских королей