. И рассмотреть
  повнимательнее, что в нем за экспертизка. Да почитать, что там Катенька
  говорила. Кстати, а не с ней ли я третьего дня тебя в кабаке на площади
  приметил? Рыженькая такая, в белой юбчонке? И кабак ничего, из дорогих. ан
  вы, оказывается, в сотоварищах ходите? Дружба, никак?
   - Хм... Ладно, давай по-деловому. Сколько хочешь?
   - Чего? Денег, что ли?
   - Что ли.
   - Ты, наверное, Толик, главного не осознал. Не деньги мне, старому
  человеку, нужны. А раскаяние твое, глубокое осознание случившегося. Чтоб
  порадовался я за душу спасенную.
   - Ты прямо апостол.
   - Много повидал, Толик, да всякого. Как, к примеру, в Питере блокадном
  всю бригаду поваров к стенке поставили, потому что булочки к завтраку в
  Смольном недостаточно теплыми оказались. Я тогда совсем молоденьким был,
  несмышленым... Сам всяческих глупостей натворил. И теперь вот искупить хочу,
  чтобы перед Господом не с одними грехами предстать. Ты, когда до моих годков
  доживешь, поймешь. А в тридцать лет, конечно, только Христос не грешил. Так
  его за это и на крест.
   Федорович еще раз громко икнул и открыл на нужной странице уголовное
  дело.
   - Давай-ка, Толя, арестовывай Анохина, нечего ему на воле блудить. Не
  ошибешься. А улики - вещь наживная. Будет желание, будут улики.
   Следователь развернул дело и положил его перед прокурором.
   - Не морщи мозг, Толик, подписывай санкцию. Вон там, в верхнем углу.
   Толика обуревали тяжкие думы.