к. Жак Линне, кажется. Он был
  очень похож на одного разбойника, которого ловила полиция. Очень сильно
  похож. Кое-кто донес, его и арестовали. Посадили в тюрьму. Он клялся, что
  никого не грабил и не убивал, но никто не верил, и его ждала виселица. Тогда
  в ночь передо казнью он попросил у охранника угля и нарисовал на стене
  портрет Мадонны - такой великолепный, что охрана, пришедшая утром за Жаком,
  застыла от восхищения. Линне поверили и отпустили на свободу, судьи
  посчитали, что человек, рисующий такие картины, не способен совершить
  преступление.
   - Да? - Плахов скептически посмотрел на Настю. - А вдруг он все же того,
  грабил? А жить захочешь, не то что Мадонну нарисуешь, самого Майкла Джексона
  изобразишь.
   - При чем здесь Майкл Джексон?
   - Мадонну-то нарисовал.
   - Да ну тебя... Никого он не убивал, а то, что сделал, - настоящее чудо.
   - Тоже мне чудо, - рассмеялся Игорь. - Вот у нас как-то такой чудило
  попался. Двоих замочил. Так никаких картин этот урод не рисовал.
   Заслал следователю через адвоката десять тонн и спокойно вышел на
  подписку о невыезде без всякого угля. Вышел и не вернулся. До сих пор где-то
  ходит. Так и твой Линне, наверное. А картинка на стене - так, предлог, для
  блезиру...
   - Ты законченный циник, - обиделась Настя.
   - Можно поспорить, - возразил Плахов, - но не хочу. Был бы я циником,
  плыла бы сейчас твоя сестрица где-нибудь в низовьях Блуды, а Вентилятор
  вместо камеры