и играли в "мафию".
   Игорь взял чайник.
   - Посиди, я сейчас.
   На кухне к нему подошел Вадик из седьмой комнаты, шестилетний пацан.
   - Дядя Игорь, а Сережа когда вернется?
   - Не знаю, Вадик, - растерянно ответил Плахов. - К школе. Наверное.
   - У меня его "Киндер". Вот, - Вадик протянул маленький автомобиль из
  "Киндер-сюрприза". - Просто у меня такой уже есть. Передайте Сереже.
   - Да, Вадик, хорошо.
   Игорь с минуту постоял у плиты, глядя в пустоту, затем очнулся, положил
  игрушку в карман рубашки, выключил газ и вернулся в комнату.
  
  ***
  
   Паша Орешкин бегло осмотрел стол, проверяя, не забыл ли чего, захлопнул
  "дипломат" и крикнул матери, возившейся на кухне:
   - Ма, я поехал. Будут звонить - я целый день в конторе.
   Паша жил с родителями, на свою жилую площадь перспектив пока не было.
  Жениться не хотелось, дурное дело - не хитрое, гулять-плясать - это
  пожалуйста, но под венец - Боже упаси. Все его приятели, разменявшие свободу
  на мнимое счастье, теперь при каждой встрече плакались, вспоминая
  беззаботное холостяцкое Бремя. Не слушались, а теперь ползают с колясками по
  двору да охают.
   Сегодня Паша встал пораньше, еще раз прочитал текст обвинения, которое
  собирался предъявить Вентилятору. Это был Пашин дебют, первый арест, и
  облажаться не хотелось. Тем более что адвокат у Анохина - юрист с
  двадцатилетним стажем, значит, будет цепляться за любую не правильно
  поставленную запятую.