по-прежнему верю в справедливость и продолжаю писать стихи.
   - Вы не могли бы что-нибудь прочесть нашим читателям? Из последнего...
   - С удовольствием. Вот, пожалуй, это... Лирика.
  
   Над Блудой-рекою закат настает,
   Идет на работу, конкретно, народ.
   Машет дубинкою мент на посту,
   Еду на стрелку я по мосту.
   Пасутся стада, блин, на том берегу,
   Вернусь ли, в натуре, сказать не могу.
   Кружится над миром опять воронье,
   И целится киллер, блин, в сердце мое...
  
   - Прекрасно, Александр. Желаю вам от всей души справедливого, мудрого
  судейского решения, новых творческих успехов и веры в добро.
   - Спасибо.
   ...Евтушенко как-то сказал, что поэт в России - больше чем поэт. Еще раз
  убеждаюсь в справедливости этих слов. Наверное, кто-то из вас содрогнется,
  прочтя трагическую исповедь Александра, кто-то сожмет от боли кулаки. Да, с
  какой беспечностью мы разбрасываемся нашим культурным достоянием, с какой
  легкостью кованым милицейским сапогом втаптываем в грязь собственную
  национальную гордость. Доколе? Пишите, пишите нам, что вы думаете по этому
  поводу. Нельзя оставаться в стороне, ведь завтра любой из нас может
  оказаться на месте Александра. Спецкор Артем Карасев".
   Плахов дочитал газету, сунул ее в папку и выглянул в окно автобуса. Стихи
  запали в душу, особенно строчка про мента на посту. Ведь он не просто стоял,
  как столб, он махал дубинкой. Это не могло не волновать. А киллер? Трагедия.
   Автобус медленно