переполз через тот самый мост, по которому ехал на
  стрелку лирический герой, и затормозил на остановке. Игорь возвращался из
  больницы. Тоже в лирическом настроении. Допросить Веронику так и не удалось,
  похоже, что вместо аппендикса ей удалили часть мозга, отвечающего за память.
  Впрочем, врач успокоил, заверив, что через недельку с памятью будет полный
  аншлаг. Восстановится. А сейчас конечно... Удивительно, что она имя свое
  помнит.
   "Лучше бы она вспомнила, как Леопольду отраву в кофе сыпала, а имя, если
  что, новое придумаем. Не принцесса, в конце концов..." - думал Плахов, глядя
  на плывущие за окном дома.
   Игорь поднялся, протиснулся к дверям, мельком взглянул на хронометр.
  Полчетвертого. Орешкин, наверное, уже в изоляторе, арестовывает Анохина.
  Ильюха вчера вечером ходил к Вентилятору, но чем закончился разговор, Плахов
  не знал. С утра Игорь мотался по заявкам, в два отправился в больницу к
  Веронике. Настя утром осталась в общаге, чтобы провести генеральную уборку
  жилища отшельника.
   В дежурке Плахова кивком поманил зам по личному составу. Когда опер
  подошел, зам ткнул в верхнюю пуговицу плаховской рубахи и приказал:
   - Расстегни.
   - Это еще зачем?
   - Ну расстегни, расстегни, говорю. Игорь на всякий случай огляделся по
  сторонам, ожидая подвоха, но, не заметив ничего подозрительного, расстегнул
  пуговку. Зам, слегка наклонившись, заглянул за ворот, рассмотрел грудь
  опера, выпрямился и сделал пометку в