без денег. Сейчас в
  больнице под капельницей. Случайно опознал больной какой-то. Федорович
  звонил, он подъедет скоро. Прокурор в больницу рванул.
   - Жить будет?
   - Не спросил. Раз сразу копыта не откинул, выживет. Федорович сказал, что
  дело по Вентилятору с Орешкиным было. Правда, кое-какие материалы
  остались...
   - Ну, пошла плясать губерния! Это ж все, что нажито незаконным трудом...
  Лихо ребята шуруют, только успевай в "скорую" звонить.
   - Знать бы, какие ребята... Виригин ядовито улыбнулся.
   - Они сейчас первым делом Вентилятора загасить должны, а с их-то
  ловкостью... Так что зря он с кичи слез. Сидел бы на нарах, стихи писал.
   - Ты тоже статью читал? Карасевскую?
   - Я не читаю, не умею, знаешь же. Они все пишут. Мне вчера Вентилятор
  наколочку в камере дал на ребят.
   - Он же в отказе...
   - Это для Паши Орешкина он в отказе. А у меня не очень-то
  поотказываешься. Сначала я ему, конечно, постановления партии бац на стол.
  Пляши - письмо! Видел бы ты, что у него с Рожей стало. Волосы - карандашами,
  ручонки затряслись, глазик задергался. А я усугубляю: "Не валяй дурака,
  Америка! Твоим корешам ты наименее интересен, особенно если "бабки" за
  Салтыкова получить не успел. Не успел ведь?" Точно. Чувствую, что не успел.
  "А если ты и знаешь что лишнее, так в камере тебя задавить гораздо удобнее и
  приятнее, нежели на воле. Упадешь ночью с нар и квакнешь от сердечной
  недостаточности.