отреагировав на увиденное (у оперов чего только не увидишь, раз
  танцует в бабских туфлях, значит, надо), обратился к Плахову:
   - Игорь, Вдовин звонил. К трем часам тебя вызывает.
   - Зачем?
   - Мое дело передать.
   Дежурный скрылся.
   - Ну вот и отпели новоблудские соловьи по милым моему сердцу Игорю
  Плахову и Илье Виригину... Не простыть бы перед деревней. Чай есть?
   - Найдем. Игорь достал из стола пачку, кипятильник и стеклянную кружку.
  Кружка была небьющейся, что как-то раз подвело одного ушлого субъекта.
  Субъекту светило лет восемь, и он во время допроса у Плахова попросил чайку
  перед дальней дорогой. Плахов, не разглядев злого умысла, угостил. Субъект
  же ответил черной неблагодарностью - неожиданно плеснул чаем в лицо опера,
  чтобы затем разбить кружку, острым осколком-розочкой ткнуть в глаз менту и
  под шумок свинтить из кабинета. ан незадача. Бум кружкой об угол, а та не
  бьется. Он - сильнее, опять никак. Что за канитель? Плахов уже глаза протер,
  а тот все бил и бил, даже про побег забыл, любопытство одолело - как так и
  почему?
   Игорь сходил за водой, воткнул в розетку штепсель.
   - В общем, не знаю я, Игорюха, что делать, а посему отчаливаю в деревню.
  - Виригин скинул неудобные туфли и остался босым. - Но не все так плохо в
  нашем департаменте. Мокрушников хапнули по авторынку.
   - Когда?! - Плахов чуть не смахнул со стола свою небьющуюся кружку.
   - Вчера. В управе чуть ли не фуршет по этому поводу. Начальство