дому участковому Димке Телегину.
   Тот последовал примеру, достал пачку болгарского "Опала".
   - Слышал, Димыч, что на рынке-то делается? - Игорь затянулся и кивнул на
  забор.
   - Не... Обвешивают, что ль?
   - Отстреливают. Мужичков убивают. Уже третий случай по городу. Мне вчера
  с Управы звонили, спрашивали, не знаю ли кого на рынке.
   - Каких мужичков?
   - Посредников. Приходит кто-нибудь на рынок "тачку" сдать, а сам стоять
  не может, дела там, к примеру, еще что. Но тут пацаны на сей случай имеются.
  Они при машине остаются заместо продавцов. Как только "тачку" толкнут,
  хозяину звонят, приезжай, мол, за деньгами. А так как ребята знают в
  торговле толк, с каждой "тачки" навар имеют - баксов по двести-триста.
  Наличкой, разумеется. Но за последний месяц троих таких продавцов в
  подъездах завалили. Они как раз свой навар получили, а их как раз поджидали
  - хлоп из "пушки" в башку, деньги цап и ноги. Просекаешь? Кто-то с рынка,
  похоже. Или сам стреляет, или наколочку дает.
   - Да иди ты... Из-за двухсот баксов человека хлопать?
   - - А может, как в анекдоте? "Ты зачем, гад, старушку замочил?" - "Чтоб
  деньги забрать". - "Так у нее всего рубль был!" - "Ну и что? Одна старушка -
  рубль, две старушки. - два..." Так и здесь. А мочат потому, что боятся -
  вдруг продавец узнает. Стало быть, с рынка человечек, местный.
   - Может, и так. - Телегин взглянул на часы. - По нашей жизни и двести
  баксов для кого-то богатство.