сидели в одном кабинете, глотая общий сигаретный дым,
  а потом Илье предложили место в управлении, куда он и перешел, посчитав, что
  на земле засиделся - "королевство у нас маловато, разгуляться негде".
   В последнее свое дежурство, хохмы ради, он сделал из своей одежды чучело,
  набив ее газетами, и повесил на люстру спиной к дверям. Все, в общем-то,
  прошло нормально, не считая, что первой утром в кабинет вошла уборщица
  Зинка, которую потом успешно увезли на "скорой". Плахова же вид висящего на
  люстре коллеги не смутил, он без всяких эмоций снял чучело, разделал, газеты
  выкинул, а одежду аккуратно сложил на столе.
   В управе Виригина посадили на линию убийств. Именно ему досталось
  убийство Салтыкова, как он от него ни отбрыкивался. С Игорем Илья виделся
  почти каждый день, штаб по раскрытию базировался в актовом зале их родного
  отдела.
   Двадцать минут назад, столкнувшись в коридоре, опера решили пропустить по
  пивку - долгожданное солнце превращало кабинеты в сауны, и организмы
  требовали влаги.
   Илья извлек из кармана пиджака свою бутылку, обручальным кольцом
  сковырнул пробку и сделал пару долгих глотков.
   - Чегой-то утомился я, Игорюха, с этим Салтыковым. Каждое утро в управу
  на доклад летаю. "Что за сутки наработано, что собираетесь предпринять?.."
  От планов и цифр скоро наступит полное и необратимое половое бессилие. Проку
  от них, как от бюста Дзержинского в нашем сортире.
   - Хоть что-то реально выплывает?