получая полное творческое удовлетворение, не
  забывал и об обещанной ему информации. "Да, да, извините, дорогой Артем, -
  уверял Мухаев, - еще немного, и вы получите материалы. Не сомневайтесь в
  твердости наших слов".
   Артем включил газ, поставил воду, бросил взгляд на штабель грязной посуды
  в раковине и забитое мусором ведро в углу. Вот она, суровая жизнь репортера,
  может из человека свинью сделать...
   Он подошел к раковине, повернул кран, но приступить к помывке не успел -
  помешал звонок телефона.
   - Артем Вениаминович, здравствуйте, это Руслан Григорьевич. Мы не могли
  бы сегодня встретиться? Я подготовил вам лекарства, можно приступать к
  лечению.
   - К какому, черт возьми, лечению? - уронил челюсть журналист.
   - Но мы же договаривались, Артем Вениаминович.
   - А-а-а, - Карасев вспомнил, что Мухаев просил соблюдать
  конфиденциальность. - Да, я готов.
   - Тогда в девять подходите к "Амиго", там вас будет ждать аптекарь в
  черном костюме. Он вам все объяснит. Постарайтесь, чтобы послезавтра
  лекарство попало к больному.
   - Это невозможно. Я должен все изучить, литературно обработать, отдать
  редактору, в смысле главврачу, на проверку. В каждой избушке свои
  погремушки.
   - Хорошо, но максимум, что у вас есть, это еще один день, потом лекарство
  может потерять лечебные свойства. Дорога пилюля к поносу.
   - Фу... В девять подъеду. До встречи. Артем положил трубку и вернулся на
  кухню. Вода