к, и пошел к подъезду. Высокий и седой, с обветренным красным
  лицом и торчащей из кармана бутылкой, он напоминал алкаша, которого
  "разводят" на квартиру, и Кольская, стрельнув в него пренебрежительным
  взглядом, опасности не ощутила.
  
  - Чао, дорогой! - Чмокнув водителя в щеку, она нагнала опера у двери
  парадной и взвизгнула, когда он, отступив в сторону, крепко схватил ее за
  локоть: - Ты чо, козел?
  
  - Спокойно, уголовный розыск.
  
  - Какой розыск? Пусти руку, урод! Водитель тоже купился и вместо того,
  чтобы дать по газам, вылетел из машины с твердым намерением отоварить
  подозрительного субъекта. Кольская обернулась, ища поддержки, и тот ускорил
  шаг, одновременно опуская руку за пазуху, но Волгин был уже рядом, руку
  перехватил, коленом в промежность расслабил его, сделал подсечку и
  зафиксировал на запястьях "браслеты". Кольская побледнела и на миг
  прекратила брыкаться, но тут же впилась зубами в предплечье Родионова и изо
  всех сил наступила каблучком ему на ногу. Родионов ногу убрал и добычу не
  выпустил; девушка притихла и с бессильной яростью наблюдала, как мент
  достал из ее кармана красно-желтый