Летом еще подсел.
  
  - Статья, наверное, веселая? Не пролетарская?
  
  - Изнасилование, кажется. Не помню. Ему там много чего навешали.
  
  - Скажи все-таки, как его звали. Будет возможность - навещу мальчика в
  тюрьме.
  
  - Да ради Бога! Только от меня привет не передавайте.
  
  - Он, часом, не из Эдиковой "крыши"?
  
  - Кстати, по-моему, оттуда, - впервые за весь разговор Катя посмотрела на
  опера с интересом. - Кажется, у него какой-то "Филин" старший. Говорили про
  него... А как вы догадались?
  
  - Случайно. А фотографа эти же ребята отрихтовали?
  
  - Не знаю. Наверное. Но Женя к тому времени уже сидел. Не знаю, сказать или
  нет?
  
  - Решай сама. Могу только пообещать, что информация, которая может тебе
  навредить, останется между нами. Если нельзя будет ее использовать, не
  подставив тебя, я ее в ход не пущу. Решай сама.
  
  - Лариса говорила, что вам можно верить... Ладно, скажу! За месяц до того,
  как его посадили, Женя одному хачику морду набил. Сильно. Тот потом в
  реанимации отлеживался. Они на дискотеке что-то не поделили, в "Трюме".
  Число не помню, где-то десятого июня.
  
  - Кроме тебя об этом кто-нибудь