е нашли. На следующий день, за пять минут до
  того, как его опера наши повязали, он в ларек фальшивую пятисотрублевку
  толкнул. Сам понимаешь, у него на воле друзья остались. С ларечником
  разобрались, с девчонкой,, видать, поговорили. Она теперь хвостом крутит,
  допросить заново надо, но две недели дозвониться не могу. Ну и плюс к этому
  - почки ему подлечить надо и с женой разобраться. Вот и решили отпустить, -
  следователь пожал плечами. - Я был против. Так что если успеешь что-то на
  него накопать - буду рад. Успеешь? Наши опера не чешутся.
  
  - Не успею.
  
  - Значит, отпустим. Сволочь он! Я-то надеялся: если до суда в камере
  продержу, то хоть три-четыре года получит реальных. Теперь, сам понимаешь,
  отделается условно.
  
  - Такие долго не живут.
  
  - Пока толстый сохнет, тощий сдохнет. Хоть настроение ему испорти
  напоследок, что ли...
  
  Испортить Зуйко настроение было сложно. Коротко стриженый бугай в дорогущем
  "Адидасе" с недоумением посмотрел на Волгина:
  
  - Чего-то я тебя не знаю. Ты кто такой?
  
  - Неправильный вопрос. Женя. Не так надо спрашивать. Правильный вопрос: ты
  чьих будешь? Или, еще лучше: