рятанного
  в рукаве. С его возможностями это было несложно, а у Актера, как и много
  лет назад при других обстоятельствах, не было выбора.
  
  Он стал служить новому хозяину, о чем в дальнейшем ни разу не пожалел.
  
  ...Подъезжая к прокуратуре, Актер обратил внимание на сутулого парня с
  прической ямайского негра, спускавшегося с крыльца.
  
  Парень разорвал повестку, которую вертел в руках, промокнул нос рукавом и
  побрел было к остановке, но передумал и завернул за угол прокуратуры.
  
  Актер двинулся следом.
  
  Убедившись, что никто их не видит, догнал парня, пошел сзади, а в удобном
  месте сшиб с ног и оттащил за кусты, где их не могли увидеть с тропинки.
  Выдранными из десантных ботинок шнурками связал щиколотки и руки, затянул
  капюшон так, чтобы наружу торчал только нос, слегка придушил.
  
  - Ты чего здесь шаришься? Стучать ходишь?
  
  - Я свидетель, - севшим от ужаса голосом прохрипел "ямаец".
  
  - Корешей, значит, вломил? Знаем таких свидетелей!
  
  - Нет...
  
  - Где живет Стенли? Ну, быстро! "Ямаец", он же друг Ромы Казарина, по
  кличке Чужой, принимал участие в нападении на Актера. Прибить его, что ли,
  раз