говорил, совесть у него чистая... Да ему за один внешний вид "сотку"
  выписывать можно!
  
  В руке Эдуард Анатольевич держал уже виденный Волгиным портфель из
  крокодиловой кожи и небольшой пластмассовый "дипломат".
  
  - Турист, что ли? - спросил Родионов. - Или у него там деньги?
  
  - Не понимаю, зачем так привлекать внимание. Пятьдесят тонн - это пятьсот
  стодолларовых бумажек. Пять пачек. В карманах унести можно. Зачем огород
  городить?
  
  - Может, там мелочью. Или вообще рублями. Слышь, Сергеич... Можете, рванем?
  Если поделить пополам, то двадцать пять штук, по нынешним временам, моя
  зарплата за четверть века беспорочной службы.
  
  - А ты сможешь?
  
  Младший опер долго не отвечал.
  
  - Черт его знает! Иногда кажется, что да. Локтионов, поминутно оглядываясь
  и перекладывая ношу из руки в руку, дошел до автостоянки.
  
  - Слышь, Сергеич! Его жинку ведь на кровати убили. Неужели он там спать
  может?
  
  - А он вампир.
  
  Локтионов устроился за рулем коричневого универсала "форд таурус", долго
  грел двигатель, еще дольше выруливал со стоянки.
  
  - Кажется, в контору поехал...
  
  "Пасти" Локтионова было несложно,