на красной "фелиции",
  прихватив с собой кого-то из работников.
  
  - О-па, началось! - напрягся Родионов, когда Локтионов, посмотрев на часы,
  решительно встал, подтянул галстук и опустил жалюзи. - Смотри, сейчас
  выйдет!
  
  Не вышел. Опера уставились на обе - основную и запасную - двери "Полюса",
  косились на "форд", но миновал час, сгорели нервные клетки, кончились
  сигареты - а Локтионов как ни в чем не бывало открыл окно, благодушно
  осмотрел улицу и сел за стол.
  
  - Трахался он там, что ли? - пробормотал, откидываясь на спинку кресла,
  Родионов. Помолчав, добавил:
  
  - Я сейчас пойду и чисто конкретно набью ему хлебальник. Он что, нас за
  мальчиков держит? Думает, мы в игрушки играем? Он - полноправный член
  крутой оперативной разработки и должен поступать согласно утвержденной
  главком роли, а не играть в самодеятельность. Бар-ран тоскливый!
  
  Как будто услышав последнее определение, Локтионов встрепенулся и задумчиво
  посмотрел в окно. Взгляд у него и правда был тоскливым.
  
  - Сколько нам еще осталось, Сергеич?
  
  - Сейчас без четверти три.
  
  - Я сдохну, наверное. Что он, что Кольская - никаких понятий