ачно впечатался в грязь
  около головы. Схватив противника за грудки, рывком подтянул к себе и ударил
  большим пальцем в глаз.
  
  В советском кино милиционеры такого не делали.
  
  Парень, держась за лицо, плюхнулся на задницу, взвыл и потряс головой.
  
  - Атас, это менты! - донесся из динамика рации неожиданно четкий голос, и
  все на мгновение замерли. - Шура, съе...вай!
  
  Шура не заставил себя уговаривать. Отпустив Родионова, он стартовал с
  пробуксовкой и оказался на тропинке раньше, чем остальные успели что-то
  понять.
  
  Рация осталась валяться в грязи.
  
  Вторым ретировался каратист. Бежал он враскорячку, придерживая отбитое
  место, и можно было его запросто догнать - но догонять никого не хотелось.
  
  - Увидимся, падла! - Спотыкаясь, третий выбрался наверх, и там его
  подхватили, появился кто-то свежий, не принимавший участия в драке; он
  помог добраться до машины, и "лэндкрузер" ушел со стоянки, провожаемый
  удивленными взглядами автовладельцев-заводчан.
  
  - Ты как? - спросил Родионов. Волгин выплюнул крошево зубной эмали,
  потрогал лицо. Челюсть вроде на месте, а вот нос, несомненно, сломан, но,
  похоже,