т стало не до него.
  
  - Вы пока тут кончайте, а я пойду покурю, - ухмыльнулся Стенли, подтягивая
  трусы; выходя, он увидел, как Брут пристраивается к сестренке на его место.
  
  В кухне Стенли нашел остатки вчерашней яичницы и перекусил. Последняя
  вилка, давно потерялась, и он рвал застывшую глазунью руками, предплечьем
  вытирая текший по подбородку желток. Хорошо!
  
  По радио гоняли блатняк. Стенли притопывал ногой, не очень попадая в такт.
  Пели про урку, который, сидя в лагере, получил от мамы письмо и "пошел на
  рывок", про волка, с которым беглец разошелся по понятиям, чисто конкретно
  ему все объяснив, и про солдата, который этого урку в конце концов шлепнул.
  Душевно пели. С чувством. Умел бы Стенли плакать - заплакал бы.
  
  Но плакать он не умел, получалось только заставлять это делать других.
  
  Парамоша помимо денег обещал дать хорошую наколку на квартиру. Похоже на
  правду. Родаки у него обеспеченные, знакомых всяких до фига. Непонятно,
  чего Парамоша к ним прибился. Все вроде есть, всего хватает. Но - прибился
  и прибился, был бы толк. А толк был. И соображал Парамоша получше других, и
  руками-ногами